Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: рычание под дождем (список заголовков)
23:49 

Номер пятьдесять два

Гори в Аду. Аминь.
Его всегда можно было найти в самой темной чаще проклятого леса. Леса который сжигал их сознания, мысли, их боль. Который сжимал в тисках тьмы и заставлял плакать и выть на бессмертную луну. Бледную и равнодушную луну, которой было абсолютно плевать. Ей все равно, кого освещать. Кто под ее софитами словно на сцене, задыхается от боли и вопит горькой болью? Он имел привычку забывать что-то главное, она знала. И тихо, что бы не шелестеть сильно юбкой, пробиралась в заветное место. Она сама когда-то здесь испачкала волосы грязью, ногтями царапала землю и орала криком отчаяния, пытаясь не задохнуться. Но он, он испытывал боль страшно. Он пытался сорвать, содрать с себя кожу. По лицу, рукам и груди алели полосы, кровь текла на траву залитую солнцем.
- Посмотри на меня! Посмотри! - прокричал он завидев блондинку, кулак врезался в землю, дикий блестящий глаз. - Я забыл, опять забыл...
Нет, не было никакого ужаса в ее глазах. Подбежав к нему, она лишь обняла его сдерживая слезы.
- Ты помнишь?... Я помню... Тише... - и они повалились на землю. Он опять истошно выл словно волк смотря на луну расширенными зрачками. Она лишь обнимала его со спины и плакала, словно пыталась окутать собой, словно вылечить слезами хотела. Смотрела на свои многочисленные шрамы и всхлипывала обнимая еще крепче. Минутой позже он прекратил выть, его тело расслабилось в ее руках и энергия боли темного леса отступила, позволяя луне освещать землю сильнее. Пес открыл глаза, влажные и блестящие от слезы.
- Я сжег свою любовь и себя... - усмехнулся он поднимая руку к своему лицу и разглядывая ожоги на руках. Губы охватил ужасный оскал, но она не боялась его, зачем? А лишь слушала поглаживая по синим волосам. - Я сжег ее до тла. Сжег собой. А потом сжег себя. Сам себя. И... Я не умею любить.
- Замолчи... Пожалуйста, замолчи... - еле сдерживая слезы проговорила Офелия накрывая его лицо своими волосами и замирая так. Они так сидели очень долго, обнявшись, молча понимали друг друга. Он вспоминал запах паленой кожи и волос, кк огонь рахъедал ее кожу, как он смеялся словно сумасшедший и смотрел на это. Плясал как шут и тыкал пальцем. А потом заходился воем и сжигал себя. Она вспоминала все ножи в спину. Как он защитил ее.
- Я люблю тебя. - тихо проговорила открывая глаза и смотря в глаза. Одинаковые, голубые.
- А я... - и он смотрит ей в глаза. чуть скалиться, добрым оскалом, нежным. - Я люблю тебя тоже.

Дождливый Пес и Офелия


изображение



@темы: Шрамы не помеха, Рычание под дождем, Моменты, Всполох огня, А где Дракон?!

22:46 

Номер двадцать

Гори в Аду. Аминь.
Бар на Перекрестке. Он совсем другой, здесь пахнет вишневыми сигаретами, здесь плакаты разных кинофильмов. От "Годзиллы" до "Джанго Освобожденный". Здесь играет тихая классическая музыка, музыкант с печальным лицом за роялем. Бармен разливает алкоголь по стаканам, а за барной стойкой четверо. Она сжимает юбку худыми пальцами, длинную юбку до пола. Ее руки и тело, все закрыто полностью, но сквозь тонкие черные перчатки можно увидеть на руках скопление шрамов, как и на шее. Тонкие, зажившие шрамы. Она злиться, мнет юбку в руках и безмолвно смотрит в стакан с текилой, как тает сахар на самой кромке, как плавает кусочек лайма в алкоголе. В тот же миг, на ее руки опускается ладонь в ожогах и подняв голову, встречается с искривленной усмешкой. Она уже неплохо разбирается в его мимике, и это попытка сделать лицо сочувствия.
- Почему он с ним разговаривает? - говорит хрипло, нервно, а затем тянется к сигаретам. Парень помогает ей прикурить, убирает дорогую зажигалку в карман и пожимает плечами. Он пьет виски, не слушает разговор странного парня с изысканными манерами с тем, кто умер от одиночества. Он не знает, веселья не чувствует, да и смысл?
- Я не знаю. Просто им нравится разговаривать... Да, не зная тебя, я подумал бы что ты ревнуешь. - очередная кривая усмешка, обожженные губы. Он горел от собственной Любви и сжег и саму любовь. Ту которую любил больше жизни.
Девушку переполняют эмоции, захлестывает, опускают в омут с головой, а сердце бешено стучит. Сколько? Сколько еще она будет шрамов получать? Ее доброта и есть ее проклятие, каждый кто ее предал, оставил неглубокий шрам на теле. Только вот предательств было столько, что на теле и осталось места и шрамы даже внутри ее тело. На ребрах, сердце, на каждом органе и на каждой косточке! Она злиться. Ей хочется взять этого манерного пай мальчика, развернуть к себе лицом и расцарапав эту смазливую мордашку, заливать раны алкоголем. Что бы кричал! Что бы понял! Она не могла здесь больше оставаться, она чувствовала себя лишней и быстро сорвавшись, выбежала из бара. Вперед! Вперед в тот туманный, светлый город! Там где сады вишневые, где птицы поют, там где спокойно, не всегда конечно одиноко, но вперед туда! Бежать, слышать рычание со всех сторон, но бежать через лес. Только что бы не видеть этого ребенка Ада, словно у него на затылке второе лицо и он готов заговорить лицом Сатаны. Бежать... Бежать от всего этого, потому что он прочертил еще один шрам...

Их пути вели к одному месту, почти одному. Он усмехался так криво как умел и хмыканьем заполнял тишину со своим случайным попутчиком. Резкий разворот, прижать спиной к дереву, наклонится близко-близко к его губам, а затем прошипеть, так хрипло и тихо, что бы у него сердце зазвенело, черное гнилое сердце.
- Повоем на луну?..

изображение



@темы: Шрамы не помеха, Странный скрипач, Рычание под дождем, Иллюзии старого Черта, Африканский костер

12:15 

Номер четыре

Гори в Аду. Аминь.
Старый бар, настолько старый, что в полах не хватает досок, плакаты покрылись легкой паутиной, из подвала звучат стоны мертвецов, а монстры пьют за барной стойкой очередной виски с колой. Настолько старый город, что уже почти сгоревшие от пожара зданий сравнялись с землей, а от радиации по улицам ходят только в старых противогазах. Его улыбка обжигает, глаза сжигают, он просто смотрит на тебя, затем на него, который сидит с татуировками на руках. Сейчас он удивителен. Сейчас он настолько спокоен, настолько серьезен, что ты наверняка, не мог подумать что таким он бывает. желтые глаза цепко осматривают посетителей. Затем он переводит взгляд на тебя и ты нервно сглатываешь, в тонких пальцах сжимая стакан с чистым виски. Усмехается, тянется вперед, запускает грубые пальцы в волосы на затылке, притягивая к себе. Тебе страшно. Ты бледнеешь, затем краснеешь, словно библейская девственница и пытаешься отвести взгляд. Ведь тогда, в Лесу, его "Беги!" было самым страшным, этот безумный лай под луной. А сейчас он такой спокойный, такой серьезный, и... Такой грустный. Человек который сгорел. Сгорел от собственной любви. Кажется, что опять в шутку, он прижмется своими губами к твоим и наполнит твой рот вкусом крови и гари, смешанный с алкоголем. Но он этого не делает. Отпускает. Смотрит на бармена.
- Все мы монстры. - в итоге выдает фразу, делает глоток. Тот второй, с татуировками, усмехается закуривая и качает головой. Словно он совсем не удивлен подобным фразам, умозаключениям своего старого друга. Я удивляюсь, как смог стать их другом. Как смог быть сейчас вместе с ним в городе, где свободна любая собака, пить за одним столом. И задумался.
Да, все мы монстры. Именно мы. Но есть настоящие Боги. И они среди вас.

@темы: Африканский костер, Рычание под дождем, Они сказали беги, я бежал, Иллюзии старого Черта

На те же грабли.

главная